Камень Чародея [ = Чародейский рок ] - Кристофер Сташеф

— Но если он затвердел до такой степени, то его предок… — Магнус стоял, задумчиво глядя на деревья.

— Точно! — подхватил Грегори. — Ты продолжил вектор нашего движения, брат?

— Еще одна гипотеза? — Фесс оживился, уловив возможность обучения.

— Нет, еще одно доказательство того, что мы уже проверили. Если пройдем дальше в том же направлении, Фесс, найдем родителя этого камня.

Фесс рассудительно кивнул.

— Это разумное предположение, мальчики. Но у нас мало времени: пошлем лучше глаз-шпион, — лука его седла приподнялась, и оттуда выскользнуло металлическое яйцо.

— Здорово! — воскликнула Корделия, и все дети собрались у холки коня. Там часть шкуры соскользнула в сторону, обнажив видеоэкран, который вскоре ожил, показывая вид окружающей местности с высоты птичьего полета.

Дети увидели на экране голову Фесса и свои четыре головы, которые становились все меньше и меньше и уходили влево.

— Я об этом не знала, — шепнула Гвен Роду.

— Не успел тебе сказать, — признался он. — Напомни показать тебе его спецификацию.

Камень, обиженный тем, что на него перестали обращать внимание, усилил музыку.

— Корделия, — позвала Гвен, — перестань притопывать.

Корделия сердито оглянулась, но перестала.

А по экрану все стремительней проносилась зелень, глаз-шпион летел на запад. Неожиданно он остановился.

— Триста метров, — пояснил Фесс, — такое же расстояние, как от первого камня. Вот звук, дети.

Из решетки под экраном вырвалась музыка, быстрее и с более тяжелым ритмом. Фазы мелодии с экрана и от местного музыканта не совпали; дети поморщились, и Фесс убрал звук.

— Несомненно, там другой музыкальный камень. Пусть глаз спустится, Фесс.

Листва на экране словно подпрыгнула, вышла за края, и все поле зрения заполнили коричневые опавшие листья. Изображение увеличилось, так что дети смогли разглядеть каждую веточку.

— Вот он! — воскликнул Джеффри.

— Точно там, где мы и ожидали, — с гордостью заявил Магнус.

— Он еще темней, — Корделия поджала губы. — А вот тверже ли он, Фесс?

— Так как этот камень тверже первого и так как он утверждает, что твердеет с возрастом, я сказал бы, что это вполне возможно, Корделия. У кого есть еще предложения?

Дети молчали, удивленные вопросом. Потом Магнус медленно проговорил:

— Ты хочешь сказать, что если мы пойдем дальше в этом направлении, то найдем и другие камни?

— Это вполне вероятно.

— И чем они дальше, тем тверже? — спросил Джеффри.

— Я высказал бы такое предположение, хотя глаз не может его подтвердить.

— Но он может проверить, так ли это. Пошли его дальше! — Магнус посмотрел на солнце, пробивавшееся сквозь листву. — Дальше на запад, Фесс.

Глаз начал подниматься, и картина на экране быстро уменьшилась, превратилась в смазанное пятно.

— Сформулируем гипотезу: чем дальше на запад мы пройдем, тем больше камней обнаружим, через интервалы примерно в триста метров, — подытожил Фесс, — и каждый следующий камень будет тверже предыдущего, хотя мы не сможем это проверить…

— И темнее! — воскликнула Корделия.

— И с более громкой и неистовой музыкой! — добавил Грегори.

— Тверже, темнее и с более резкой музыкой, — подвел итог Фесс. — А почему мы так экстраполируем?

— Как почему? Потому что чем дальше на запад, тем старше камни! — торжествующе объявил Магнус.

— Правильное предположение, Магнус! Но из него следует и кое-что еще.

Дети молча смотрели на экран.

— Хотела бы я, чтобы у меня был такой же учитель, — тихонько шепнула мужу Гвен.

— Ну, самые первые камни… они должны были прийти с запада, — медленно сказал Магнус.

— Совершенно верно, Магнус! А что это, в свою очередь, нам говорит?

— Что тот, кто создал самый первый камень, тоже должен находиться на западе, — выдохнул Грегори. — Я совсем забыл: должен же быть человек, который сделал первый камень.

Картинка на экране остановилась, и прямо в центре ее застыл темно-серый камень. Фесс включил прием звука, и на них обрушился лязг музыки с тяжелым жестким ритмом. Все поморщились, и звук моментально исчез.

— Гипотеза подтверждена, — с ноткой самодовольства заключил Фесс.

— Я мог бы использовать такую форму рассуждения, чтобы обнаружить вражеский лагерь, — прошептал Джеффри.

— Это могучее оружие, — согласился Фесс.

— Но ведь это не единственная гипотеза, — заметил Грегори. Его маленькое лицо выражало крайнюю степень задумчивости.

— Правда? — в голосе Фесса прозвучало предчувствие.

— Мы проследили путь только этого камня, — произнес Грегори, — но откуда следует, что создатель сделал только один камень?

Братья и сестра удивленно посмотрели на него, а Род и Гвен с гордостью переглянулись. Затем Корделия медленно проговорила:

— Возможно… Даже если человек сделал камень ради удовольствия, разве не мог он сделать их много, гордясь своим умением?

— Это вполне вероятно, — Фесс не стал упоминать о море, напавшем на певчих птиц весной возле дома Гэллоугласов. — Но как мы можем ответить на этот вопрос?

— Если есть и другие камни, — размеренно заговорил Магнус, — они тоже должны раскалываться и улетать каждый раз на триста метров, как и первый.

— Это разумно, если предположить, что другие камни идентичны тому, что мы нашли первым.

Магнус раздраженно пожал плечами.

— Нет причин считать по-другому. Камни должны лежать к северу и к югу, но на равных расстояниях с востока и запада.

— Как это? — спросил Джеффри.

— Смотри, брат! — раздраженно пояснил Магнус. Он взял веточку, размел опавшие листья, обнажив землю, и принялся чертить. — Все камни происходят от одного создателя на западе. Пусть он обозначается этой точкой. Камень, который мы нашли, отпрыгивал от этого места по триста метров за раз… вот сюда… и сюда… сюда… и так далее, — Магнус нарисовал ряд точек, уходящих на восток. — Но если другой камень тоже расколется и пошлет свое потомство дальше, то он либо ударится о первый, либо попадет куда-то в сторону на некотором расстоянии… вот так… и сюда… и сюда… — он начертил другую линию точек дальше на север. И застыл, глядя на собственный чертеж.

Его родители тоже.

Грегори мягко взял другую ветку и начертил еще одну линию южнее первой, потом еще одну — еще южнее, и еще одну, и еще…

— Получается ряд кругов, — ахнула Корделия.

— С общим центром, — согласился Джеффри.